В полноте жизни

«Профессиональных дорог» у Алефтины Григорьевны Шуляк из села Партизанского оказалось несколько. И потрудиться ей пришлось немало. Но всегда и везде она была востребованным специалистом, компетентным и добросовестным.

Холодный ветер раннего детства оторвал от родных мест, когда девочке исполнилось три года. Её предками были работящие, сметливые и основательные люди, издавна проживающие в Сибири. Но родителям пришлось покинуть эти края неожиданно и спешно: отец случайно узнал, что их семья середняков подлежит раскулачиванию и высылке на север. Они сдали в колхоз скот и, не медля, уехали на Украину, в Ровенскую область. Устроились на деревообрабатывающий комбинат, сняли жильё. Только там пришлись не ко двору, как и другие русские. А вскоре были подхвачены переселенческой волной, побоявшись возвращаться на родину, ведь никто не знал, по-прежнему ли им угрожает опасность репрессии. Был март 1954 года. Вместе с другими семьями ехали на Дальний Восток в товарном вагоне поезда, который двигался с малой скоростью, поэтому на дорогу ушло два месяца. Прибыли сразу на место, выгрузившись со всем скарбом. Алефтина Григорьевна, которой тогда исполнилось шесть лет, хорошо помнит, что на улице Волочаевской, положившей начало с. Партизанскому, на пустыре стоял только ряд недостроенных домов без окон, без дверей. И больше никаких зданий не было. А вокруг, куда ни ступи – кочкарник. «Ты куда нас привезла?» – крикнул матери в отчаянии дед, который тоже пустился в дорогу вместе с бабушкой. Увиденное так потрясло, что он получил инсульт. Вот как аукнулся ему переезд. Хотя дожил до восьмидесяти лет и даже работал сторожем в совхозной конторе, попутно вырезая во время дежурства черенки для лопат, потому что ни минуты не мог сидеть без дела.

Когда девочка пошла в первый класс, она была такая маленькая, что, того и гляди, в сугробе утонет, затеряется где-нибудь среди высоких трав. Поэтому дедушка всю осень и зиму носил её на плечах до школы, расположенной в соседнем селе. А через полгода и в Партизанском появилась новая школа, поэтому деду, «домашней коняжке», уже не требовалось выезжать по утрам с седоком на горбу и он сказал с шуткой: «Хватит, покаталась…»

Ещё один исторический штрих женщина добавила, вспомнив маленький посёлок на Тунгуске, где отбывали наказание осуждённые. Там был клуб, куда бегала молодёжь, а на Федорчуковом озере люди рыбачили. Названо оно было так в честь самого старшего представителя многодетного семейства Федорчуков, проживавших в том посёлке. А стоял он на возвышенном, не затапливаемом месте, за птицефабрикой.

После приезда новосёлов совхоз начал распахивать земли под овощи, которые выращивали переселенцы. Были ещё и арбузы. Мать Алефтины назначили бригадиром овощеводов. Постепенно село застраивалось и расширялось. Появились клуб, куда таких малолеток, как босоногая девчонка, не пускали на танцы и вечерние сеансы, амбулатория и первый фельдшер Людмила Чернавина, которая помогала поправлять здоровье взрослым и детям. Потом новые медики приходили, сменяя друг друга.

После школы девушка собралась поступать в Хабаровский лесотехникум. Как было объяснить, почему сделала такой выбор? Просто любила лес, который имел какую-то непонятную ей притягательную силу. Очень хотела попасть на сплав, где, уверяли многие, всегда хватало своей романтики. Однако в краевом центре ей не суждено было учиться, помешала слабость зрения: с детства носила очки. Говоря об этой досадной помехе, женщина удивляется: «Надо же было такому случиться, что зрение «выровнялось» годам к сорока пяти. И только не так давно я снова надела очки. Хоть время поворачивай вспять!» Но всё ж в таком же техникуме, только в г. Вяземском, брали и с проблемами зрения, на другие отделения. Получив диплом техника лесного хозяйства, девушка по распределению оказалась в Приморье, в Рощинском леспромхозе п. Сидатун. Туда, как поётся в старой песне, только самолётом можно было долететь, под крылом которого расстилалась дремучая тайга, виднелась река Иман с прииском. Кажется, глядя с высоты, что так просто затеряться там человеку, словно песчинке, или напороться на нежеланную встречу с дикими хищными зверями. Но за два года, проведённые в Приморье, Алефтине ни разу не пришлось их увидеть, хотя уходила на двадцать километров от посёлка и ничего не боялась. В её ведении были охрана лесного массива, сбор кедровых шишек на семена для саженцев, помощь в разметке дороги. Сидя в кабине маленького самолётика, ласково именуемого «Аннушкой» (Ан-24), она показывала места, по которым будет проходить путь в посёлок. Так что работать приходилось в разных условиях, но чаще всего – посреди почти первозданной природы, где чистейший воздух был пропитан духом могучих деревьев…

Став семейным человеком, Алефтина Григорьевна поселилась с мужем в г. Вяземском, который ей понравился ещё во время учёбы. «Всё же техникум мне много дал», – замечает она. Сразу после приезда устроилась на работу в сбербанк благодаря разностороннему образованию. Знала бухгалтерию, разбиралась в строительстве, могла стать механизатором, управлять трактором и до сих пор, вспоминая экзамены по вождению, смеётся: «Ездили на тракторе по городу с грохотом, заслышав который люди с опаской отбегали в сторону. Муж как-то даже пошутил, что ей надо бросить свою финансовую деятельность и пересесть в кабину этой шумной сельхозмашины, потому что трактористов не хватает.

Спустя какое-то время молодая женщина снова оказалась в стенах техникума, в котором училась ещё не так давно. Только пришла туда уже в качестве лаборанта лесных культур. Такой поворот был вполне понятным – она собиралась поступать в институт лесного хозяйства. Но планам тем не суждено было сбыться, поскольку надо было готовиться уже не к студенческой жизни, а… к материнству, вынашивая своего первенца, который должен был скоро появиться на свет. И с мыслью об учёбе пришлось расстаться. Потом и из города уехали – муж уговорил вернуться в Партизанское, куда стремился из-за возможности охотиться и рыбачить. Хотя ей и не хотелось покидать Вяземский, но уступила супругу, тем более что в селе оставалась мама-инвалид, нуждающаяся в помощи. После переезда супруг пошёл работать на кормовоз, а она – в няньки, потому что перед ней поставили вопрос «ребром»: хочешь получить квартиру – иди в детский сад. Но «финансы» от неё не ушли. Позднее трудилась сначала бухгалтером совхозного гаража, потом в той же специальности на птицефабрике. А в 1977 году перешла в отдел кадров этого предприятия. Задержалась там на десять с лишним лет, до девяностых годов, взяв на себя широкий круг обязанностей. Работы было хоть отбавляй – коллектив насчитывал пятьсот человек, попробуй, оформи всех, как положено. В буднях – планёрки, приказы, составление графиков дежурств, борьба с пьянством, профсоюзная деятельность, хлопотливая и насыщенная разными делами… Настойчиво и упорно боролась за каждого отдельного человека. О том, какие плоды это давало, можно судить по одному факту: многие зависимые бросали пить, создавали семьи. Она умела договариваться со всеми и свои обещания выполняла. Понимая производственную необходимость, просила мужиков поработать на заготовке витаминно-травяной муки, необходимой добавки в рационе птиц, свиней и коров. А они отмахивались, ссылаясь на то, что ни отгулов за это не дают, ни дополнительной оплаты. Приходилось идти к начальству, утрясая этот вопрос, объяснять и доказывать: «Ведь могут же люди поработать, выполняя такое нужное дело. Только давайте дадим им отпуска за это». И убеждала-таки директора, которым тогда был Тираспольский Наум Абрамович. Но это потому, что доверял ей и уважал, знал, что на неё можно положиться в любой ситуации. Вот заявляет он категорично в адрес провинившегося: «Уволить!» И всё тут. А она опять возражает, что так нельзя поступать с человеком, а нужно сначала поговорить обстоятельно, предупредить, даже объявить выговор. Тираспольский только махнёт рукой: «Ладно, делай, как положено». А случалось, сорвётся на крик, мало ли, от каких обстоятельств, производство-то немалое, нелёгкое. Алефтина Григорьевна молча слушает, потом скажет: «А я тоже кричать умею…» «Да-а-а?!» – будто удивится он. А женщина ещё подтвердит: «Закричу – оглохнуть можно!» И пропадает куда-то директорский гнев, как тень на солнце, от этого спокойно-вразумительного тона. Приезжая из-за границы, Наум Абрамович обязательно заходил к супругам Шуляк в гости по дружбе…

Она и в семье уважаема и любима. Иной раз бабушка открывается с незнакомой для внуков стороны. Пытаются они, стреляя из воздушки, попасть в яблочко. Она выйдет к ним и прицелится, под их несколько недоверчивые взгляды – щёлк, щёлк, – и ни одного промаха, к большому удивлению и восторгу детей. «Когда ты, бабушка, научилась?» А разве двустволка на её плече висела бесполезным «женским аксессуаром?» Сколько раз ходили с мужем на охоту, где она была надёжным спутником, равным ему по умению стрелять. А обучение прошла в том же техникуме, готовясь к работе в лесу…

«Откопала» она свою родословную, в которой отметились близкие родственники, воевавшие на фронтах Великой Отечественной войны. Сделала эту семейную историю достоянием наследников, зажигая их сердца. Один внук пошёл учиться в Суворовское училище, другой – на СВО. Внуки и правнучка для неё – особое, трепетное чувство и гордость. Им она всегда готова помогать, лишь бы учились.

Алефтина Григорьевна, деятельная по натуре, только в 2024 году ушла с работы. Была сторожем в амбулатории, в администрации поселения, заодно, имея немалый опыт, помогала в бухгалтерии, где сама работала одно время, и вела ещё школу, детский сад, Дом культуры. Общий трудовой стаж её очерчен внушительным числом – более полувека! Она заслужила многих наград, в том числе юбилейных медалей к 90-летию профсоюза работников госучреждений России. Являясь членом партии «Единая Россия», она до сих пор платит членские взносы по собственной инициативе, хотя освобождена от их уплаты по достижению пенсионного возраста.

Сегодня она волонтёр, добровольный, а не назначенный помощник престарелым. Поддерживает их, как может, ухаживает, когда болеют, спешит вызвать скорую и посреди ночи. Одного её подопечного увозили родственники в город, и он, расставаясь со слезами, просил: «Забери меня! Я буду слушаться тебя во всём…» Регулярно из своей пенсии Алефтина Григорьевна выделяет деньги для СВО. На недоуменные вопросы со стороны отвечает просто: «Я не голодаю!» Кормит голодных фазанов, которым в большие снега приходится туго. Пожалеет бездомное животное, хотя есть свои кошки, собаки и куры. Вот как-то, потратившись, решила поэкспериментировать: хватит ли оставшихся денег на личные нужды? И удивилась: надо же, хватило, да ещё и осталось! «На жизнь не обижаюсь, – говорит она, – успела ещё и папоротника заготовить…» Наблюдательным взглядом смотря на окружающее, замечает многое. Увидела, как с аппетитом её собачка поедает листья жимолости и решила воспользоваться её наглядным примером: заварила побольше зелёной массы кустарника и начала пить, страдая непроходимым кашлем. Через несколько дней забыла о нём. А сейчас раздумывает: её четвероногий друг ещё уплетал и листья сакуры. Надо «покопаться» в Интернете и узнать, почему? Возможно, и это помогает в проблемах со здоровьем. Кстати, женщина выращивает ягодные кустарники и раздаёт их всем желающим, относясь с любовью и уважением к односельчанам. У этой разносторонней пенсионерки и хобби есть – нумизматика. Собирает старинные русские и иностранные монеты. Может на то повлияла каким-то образом прошлая бухгалтерская работа? Кто знает… И в любом случае она исповедует незыблемый собственный принцип: «Я на жизнь не обижаюсь!»